Художница Мариам Найем: конъюнктура уже никому не нужна

mariam

На этой неделе в ХудГрафе открылась выставка «Homo Faber». Ее автор – Мариам Найем, юная художница с чувственными и философскими образами, нестандартными проектами и неповторимым колоритом. Мариам не пошла по журналистским стопам своего брата Мустафы – она учится на отделении культурологии философского факультета Киевского национального университета имени Тараса Шевченко, и на заочке — на юридическом факультете Международного Соломонового университета. На философский поступила после двух лет юрфака: «поняла, что не мое, но решила закончить». В интервью для «Студвея» Мариам очень кратко и просто рассказала об учебе, живописи, планах на будущее и о том, почему себя будет всегда называть украинской художницей.

– Когда начала рисовать? Какие самые ранние воспоминания связаны с рисованием?

– Сижу на горшке и вожу фломастером по ногам. Все рисуют в детстве.

– Как в семье отнеслись к твоей любви к кистям, когда решила заниматься серьезно? Или не решалась?

– Моя семья всегда меня поддерживает, но они весьма критичны, пока не увидят серьезности намерений. Сейчас, думаю, они рады.

Люди обращают внимание только на то, что на них похоже

– Твои работы в чем-то сюрреалистичны, в чем-то очаровательны по-Магритовски, но и своего чего-то очень много, личного… Откуда черпаешь вдохновение? Какие художники референтные?

– Не могу сказать, что «черпаю вдохновение», оно как-то перманентно есть. То есть, нужно просто посмотреть на что-то и, я уверена, каждый найдет чем вдохновиться. Мы живем в мире, где реальность и нечто удивительное находятся в тесном взаимодействии. Нравится Густав Койботт. Скажу больше, Магритта не очень люблю.

– Один из самых интересных твоих проектов — глаза, нарисованные прямо на деревьях в лесах и парках. Откуда появилась эта идея, что хочешь донести?

– Я была в Карпатах, шла по лесу, а холсты забыла дома, не на чем было рисовать. Деревья стоят очень близко друг другу, я посмотрела на них и подумала – они, наверное, никогда не видят небо. Решила нарисовать на одном дереве кусочек звездного неба… Сейчас в Карпатах вырубают очень много лесов. Думаю, человек очень потребительски относится к лесу, практически как к сырью. Значит, нужно как-то привлечь внимание людей. А привлекает людей только то, что похоже на них. Я решила дать какой-то антропологический признак, выбрала глаза. Плюс, глаза — символ того, что они все видят, все замечают. Но, на самом деле, все спонтанно, у меня всегда так. Но вот вчера нашла свой рисунок, нарисованный в три года, с множеством таких глаз, которые  сейчас использую в своих инсталляциях. Меня это шокировало. Но глаза именно такой формы не рисую — слишком заезженный образ.

mariam

– Какие другие образы для тебя важны?

– Для меня важны руки. Люди почему-то на них не обращают внимания, хотя на самом деле весь характер человека просматривается в структуре рук. Если лица бывают не очень красивыми по общим стандартам гармонии, то практически не бывает такого, чтобы некрасивыми были руки. В моей будущей концепции очень много внимания будет уделено телесности, и через руки хочу это тоже передать.

– У художников судьбы по-разному складываются. Чья судьба тебя притягивает, а чья пугает?

– На самом деле, считаю, что у всех художников судьба одинакова. Я об одержимости, а что касается разного итога – ну что ж, между ними такая же разница, как и между всеми людьми. Единственное, мне вот не очень нравится кончина Камиллы Клодель. (А: Камилла Клодель — известная французская художница, скульптор, ей поставили диагноз — шизофрения, в приступе паранойи уничтожила почти все свои работы, последние годы жила в уединении в своей мастерской.)

Мои картины — итог рефлексии после бесед с преподавателями на философском

– Как на твою работу влияет учеба на философском, твое окружение в целом?

– Я очень благодарна своим преподавателям в университете: наверное, они даже не подозревают, насколько. Почти все они дали мне нечто очень важное. Все мои картины – последствие учебы на философском. Этого всего бы не было, если бы не рефлексия от разговоров, которые велись с преподавателями. Скажу больше: отчасти, даже решение связать себя с таким ремеслом – итог учебы.

mariam

– А как ты видишь роль искусства в отражении всего того, что происходит сейчас в Украине?

– От всего, что сейчас происходит в Украине, я пытаюсь дистанцироваться. Хочу ограничить себя от политики в силу некоторых причин связанных с фамилией. Я оставила эту нишу для другого человека в своей семье, я туда не лезу (Мариам – родная сестра Мустафы Найема, известного журналиста и кандидата в народные депутаты от Блока Петра Порошенко.) Первое время, когда начались наши политические события, у меня была надежда на какие-то изменения, но в глубине души я понимала, что дело не во власти, не в деньгах – в системе, менталитете, «что-то здесь работает не так». Это хорошо видно и на примере нашего университета – мы все хорошо знаем о некоторых негативных моментах, но об этом молчат. Хорошо помню, как спорили с друзьями, многие из которых говорили «Украина останется для бомжей и смысла что-то делать нет, и, вообще, я хочу уехать». А сейчас – этот ужасный, лицемерный патриотизм, который просто отовсюду сочится… Его апогеем для меня была подсвеченная желто-голубым консерватория. Сейчас все одели вышиванки. Купить вышиванку за 300 грн относительно не сложно – это не то же, что и реально понимать, что ты положишь свою жизнь и, может быть, даже не получишь ответа. Поэтому я очень надеюсь на осознанное гражданское общество в лице молодежи. Нам нужно срочно все менять.

Будущее Украины – полностью наша ответственность. Нашего поколения

Не исключаю, что буду ездить за границу и какое-то время работать — если мои идеи там будут более востребованными, если тут не смогу развиваться. Но я всегда буду называть себя украинской художницей. Понятное дело, я буду заниматься украинским искусством, но пока у нас главные культурные центры — Пинчук Арт Центр, Арсенал и Культурный проект, который за свои программы берег огромные деньги, пока в Минкультуры все вот так…

Уверена, это как круги на воде. Они все шире и шире, но кто-то должен начать что-то менять.

Все начинается с того, что даже в нашем университете студенты не стараются. Все начинается с мелочей… С того, что под Красным корпусом, под табличкой «Не палити» стоит толпа и курит.

– Чтобы ты сказала о живописи в современной Украине, мире?

– Живопись умирает. Как бы мне ни хотелось верить в обратное, но это так. Нужны разительные перемены. А по поводу Украины я говорю честно и откровенно: на данном этапе самое главное у нас не культура, а просто выжить, поменять систему. Я понимаю, что Украина застряла где-то в модерне еще, а мир двигается вперед.

Многие современные художники, которые «востребованы» на рынке, хорошие маркетологи. Плохо, что они берут западные концепции и «подстраивают» под Украину – этого мало. Все поменяется, если мы будем искренними. Хорошие проекты в Украине есть, я знаю и вижу людей, которые стараются и что-то делают, но им не хватает пиара.

mariam

Что бы ты рассказала о программе культурологии на которой ты учишься?

– Я очень скептически отношусь к заявлениям вроде «Красный корпус — лучше всех». На факультете очень много бюрократических проблем, которые нужно решать, их истоки — еще с советской системы. Меня, как человека, который пытается приобщиться к гражданскому обществу, это сильно напрягает. Но преподаватели мне очень помогли. Прежде всего, кафедра этики и эстетики. Но есть огромный разрыв между тем, как хорошо работать с преподавателями, благодарностью, которую я к ним испытываю, и чувствами к бюрократической системе, с которой нужно бороться.

Что касается программы культурологии, плюсы есть. В Могилянке есть аналог, но она более искусствоведческая, а наша ориентирована на менеджмент и управление проектами. Я очень надеюсь, что, когда наше направление наберет больше людей, нас разделят на две группы: люди, которые хотят заниматься теоретической культурологией и те, кто хочет реализовать проекты. Мне, человеку, которому интересны вопросы истории и теории культуры, не интересно и не хочется учить менеджмент, и наоборот — людям, которые хотят заниматься управлением, не хочется углубляться в концепцию Хайдеггера. С другой стороны — мы первые, программе всего четыре года, я вижу, как стараются наши преподаватели, поэтому не все так плохо.

– Что больше всего повлияло на формирование твоих художественных вкусов?

– Дело даже не во вкусе. Мне нравится все что угодно – главное, чтобы было искренне. Без халтуры. Ощущение «настоящести» – вот что важно.

– Как и когда возникла идея организовать выставку?

– У меня есть друзья. Они очень мне помогают. Конечно, так было не всегда, но на данном этапе я благодарна каждому, кто есть в моей жизни. Друзья очень помогают, мне постоянно хочется подарить им торт или картину, хотя я понимаю, что это им не нужно. Особенно важна их помощь, так как самой мне «контактировать с миром» сложно.

- А как же красота одиночества?

– Дело не столько в одиночестве, а в том, чтобы быть самодостаточной. Этого хватает. Люди приходят и уходят в наши жизни, а вот ты – остаешься с собой навечно, нужно уметь жить с собой и тогда все меняется. Мне комфортно сейчас, но самое важное, что я могу смело заявить о том, что счастлива. В одиночестве или без, это уже другой вопрос.

– Какая ее основная идея?

– Наверное, нормально, что концепцию Homo Faber, в которой создана выставка, я уже пережила. Она отжила, я ее закончила и уже спокойна. Идея такой концепции возникла еще когда я начала писать курсовую о постмодерне. Меня очень сильно возмутило восприятие художника как главного в искусстве, в культуре вообще. И эта тенденция, которую мы наблюдаем в современном искусстве, меня очень раздражает: большинство концепций, которые мы видим у современных художников, зачастую куплены, что меня очень сильно возмутило. Мне кажется, в наш век постмодерна было бы правильнее поменять эти векторы и сделать главным зрителя.

mariam

Для меня было очень важно, чтобы люди копались не во мне — в себе. Рефлексировали. Копаться во мне не интересно, а внутри себя — интересно каждому. Летом я знала еще названия для своего концепта, но затем я прочитала одноименный роман Фриша (А: философская концепция — Арендт и Шеллера, с латыни – «человек творящий», а на картины лучше пойти посмотреть в ХудГрафе, выставка до 21 октября, а для начала на сайте художницы). В разных концептах HomoFaber трактуется по-разному: как человек противостоящий Богу, как человек творящий… У Фриша – как человек, который использует инструмент, технический элемент. Я знала, что это может вызвать такую реакцию, будто я говорю сама о себе, но если человек почитает концепцию, он поймет, что это о нем.

– Современное искусство подразумевает концепцию и определенный текст, пояснение. Считаешь ли ты, что твоим «глазастым» деревьям тоже нужны какие-то таблички?

– Я вчера не могла уснуть и думала о том, что здесь (в парке Шевченко у Красного корпуса) нужно установить какие-то таблички, чтобы люди понимали, что эти глаза значат. Да, многие подходят и фотографируют для Инстаграмма – это, конечно приятно, но было бы лучше, чтобы идея была услышанной. Нужно, чтобы была какая-то рефлексия, а она возможна только после прочтения. Думаю, сделаю таблички, хочу что-то написать у каждого глаза. Но таблички будут только здесь, где много людей. Там, где я рисую в лесу, их никто не найдет.

– Какие дальнейшие «художественные» планы? А не художественные?

– Нужно дать картинам показать себя. Но в дальнейшем буду заниматься инсталляциями, над чем сейчас и работаю. А не художественные… Мне интересно заниматься наукой, буду поступать на магистратуру. Хочется не быть голословной и некоторые идеи изменений в восприятии современного искусства подкрепить теорией.

– Твоя самая любимая работа? Расскажи историю ее написания.

– Сложно выбрать. Я люблю «Синю Вапу», так как она без глубинных поисков и сложных переломов. Просто признание в любви.

- Назначение художника? Ты себя осознаешь художником?

–  Быть искренним. Не халтурить. Конъюнктура уже никому не нужна, нужно много работать. А этого, почему-то, никто не понимает. Художник ли я? Еще не совсем, но, мне кажется, уже пора таковой себя осознавать.

Фото: Мариам с холстом – Дарья Савченко, Мариам в парке Шевченко – автора.

Помилка в тексті? Виділи її, натисни Shift + Enter або клікни тут.

comments powered by Disqus